Алексей Глызин: "Дом должен приносить максимум удовольствия"

Главная » Статьи » Интерьер

Алексей Глызин: "Дом должен приносить максимум удовольствия"


Отыскать загородный дом заслуженного артиста России Алексея Глызина, бывшего солиста некогда всесоюзно известной груп­пы «Веселые ребята», оказалось не­легко. Всего три километра по Ка­ширскому шоссе, рядом с городом Видное и станцией Расторгуево — ка­залось бы, все просто, но пришлось попетлять, чтобы найти красивый ка­менный забор, который выделяется среди прочих. Ворота приветливо от­крылись. Приехали!

—    Алексей, надо же, как много цветов на участке! Это ваших рук дело?
—    Да, я действительно увлекаюсь цветоводством. Сам развожу цветы и ухаживаю, читаю книжки всякие по этому поводу. На моем дачном уча­стке можно встретить розы, гортен­зии, рододендроны и даже настоящую японскую сакуру. В самом доме тоже есть зимний сад, но летом мы выно­сим цветы на улицу. И в городской квартире круглогодично благоухают красные, розовые и белые розы.

—   То есть вы в душе садовник?
—   Скорее, космонавт (шутка). Но если серьезно, то я люблю все кра­сивое — цветы, машины, женщин. Я отовсюду привожу растения. На гастролях это просто катастрофа! Всегда пытаюсь притащить сосну, которая в двери не влезает. Люди приобретают в других странах суве­ниры, часы, статуэтки, а я растения или семена.

— То есть лучший подарок для вас — это...
— Какой-нибудь экзотический цветок или редкое растение. Кроме того, как человек, любящий природу, я сохранил на участке все деревья, которые изначально здесь были — ели и сосны, так что территория не­сколько напоминает лес. Здесь очень любят гнездиться птицы. Мне нра­вится видеть на даче могучие кроны,
они создают особую атмосферу, и воз­дух от них хороший, чистый. Глядя на них, думаешь о вечном... Хотя они угнетают растения: у сосен мощная корневая система, и в их тени выжи­вает только папоротник, даже трава не выдерживает.

—   Это ваш первый загородный дом?
—   Нет, второй. Первый был в райо­не станции Белые Столбы. Многие ду­мают, что это место знаменито сума­сшедшим домом. Так и говорили мне: «А-а-а, так у тебя дом рядом с пси­хушкой?» Сумасшедший дом есть на станции Столбовой, но не Белые Стол­бы.



Просто в свое время Александр Галич спел: «И отправился я в Белые Столбы на братана да на психов поглядеть...» После этого народ стал думать, что в тех краях находится сумасшедший дом. На самом деле там располагается Госфильмофонд — хранилище всех советских фильмов. В той местности я и купил себе од­нажды дом, небольшой, двухэтажный. Отсюда недалеко, всего 50 км.

Сразу же завез грунт на участок. А когда осенью приехал с гастролей, вижу — на меня соседи косо смотрят и спрашивают: «Вы зачем коноплю выращиваете?» Оказывается, там за лето выросли огромные кусты, метра три в высоту. Мой звукорежиссер потом жарил коноплю на сковородке и ел. Так вот, в том доме я сделал свою первую студию: отвел под нее весь второй этаж со специальными звуко­непроницаемыми стенами, установил дорогое качественное оборудование, которое купил в Нью-Йорке вместе с Игорем Крутым. И записал в ней много песен. Собственная студия — моя мечта. Она появилась у меня пер­вого в 1990 году. Потом уже студию сделал Саша Серов у себя на рижской трассе. Но это было потом.

—   Почему же вы расстались с ней?
—   Решил расшириться. У меня работал директор с грозной фамили­ей — Палкин. И вот однажды он сооб­щил, что у его знакомого есть боль­шой кусок земли в этом же районе — 50 соток, предложил посмотреть. Че­ловеку участок достался от отца, ко­торый был начальником станции, и ему еще в 1924 году выделили зем­лю за хорошую службу. Место мне сразу понравилось — кругом сосны. У хозяина растут сын и дочка. И он мне говорит: «Ты мне купи квартиру в Видном, а я тебе участок». Так мы и разошлись. Изначально здесь было 25 соток, со временем восемь из них я продал (требовались деньги на квар­тиру). Остальное стал обустраивать.

—   С чего начали?
—   В первую очередь я построил гостевой дом, жил в нем и параллель­но вел дальнейшие работы. Заложил фундамент под большой красивый особняк. Но так получилось, что стройка встала года на три — не хва­тало средств, времени, идей. И фун­дамент пришлось демонтировать, по­тому что в нем уже завелись лягуш­ки. Но в конце концов появился про­ект, который меня заинтересовал.


Первоначальная идея принадлежала заслуженному архитектору Алексею Панину. Потом в процессе строитель­ства какие-то детали мне подсказы­вал Александр Викторович Кузьмин, главный архитектор Москвы, он жи­вет здесь по соседству. Чуть позже подключилась Анжела Шигапова, мо­лодой архитектор. Словом, тут пора­ботали светлые головы. Получилось такое коллективное творчество, каж­дый внес свою лепту, но самый боль­шой след остался, конечно, от Панина. В итоге с горем пополам мы за четы­ре года закончили дом. Здесь пример­но 500 квадратных метров. Руководил строительством я лично. Решил, что раз взялся за это, то должен довести до ума.

—   Проведете экскурсию по дому?

—   Да, конечно. Здесь четыре эта­жа. На цокольном подсобные поме­щения, бильярдная, мини-спортзал и сауна с комнатой отдыха. На пер­вом прихожая-раздевалка, которая изначально была открытой верандой, но потом мы ее закрыли. Но главная комната — гостиная, совмещенная с зимним садом. Первоначально его делать не планировали, и гостиная занимала меньшую площадь. Но по­том я решил ее расширить, остек­лить; поставил здесь кожаный ди­ван, украсил цветами и теперь рас­слабляюсь.

Здесь многое видоизменялось по ходу строительства. Скажем, лестни­ца первое время была просто бетон­ной (простая арматура, залитая бето­ном, как это обычно делается). Потом один умный человек мне сказал, что она смотрится очень громоздко, к то­му же шаг неправильный. И предло­жил заказать другую, в Италии. Потратили 60 тысяч евро. Все снесли и установили новую.

Другой умный товарищ посовето­вал мне сделать стеклянной цент­ральную часть потолка гостиной, ко­торый одновременно является полом второго этажа. Он увидел эту идею в каком-то модном журнале и предложил: «Давай переделаем?» Я гово­рю: «Как же? Ведь здесь уже залит слой бетона!» Он сказал: «У меня есть люди, они тебе помогут». И три меся­ца они тут долбили с утра до ночи. Зато теперь у меня оригинальный стеклянный потолок из девяти сег­ментов, внутри которых заложены балки, прошитые деревом. Стекло толстое и прочное, на нем уже прыга­ли человек двадцать.

Прекрасный уголок у камина мне оформил художник из Санкт-Петер­бурга. Это так называемые шумеры из древней цивилизации. Тут же мы сделали двухсторонний камин, кото­рый условно разделяет столовую и гостиную.

—   А кто на кухне хозяин?
—   Так получилось, что я сюда приезжаю чаще, чем супруга. Поэто­му на кухне хозяин я. Здесь очень комфортно. К удобной печи под назва­нием «остров» можно подойти с любо­го места. В столовой много фотогра­фий, дорогих мне. Вот на снимке мы с мамой сидим во дворе у мангала. Мама последние годы жила здесь, и ее дух словно витает по дому, что для меня важно. На этой фотогра­фии коллектив «Веселых ребят». Та­кие вещи греют душу.





—   Кто придумал оригинальное расположение комнат по кругу на втором этаже?
—   Как раз Панин. Здесь получи­лась интересная акустика за счет кон­фигурации потолка и круговой пла­нировки. Особенность комнат на этом этаже еще и в том, что в каждой из них имеется второй уровень, на ко­торый ведет крученая лестница. Вто­рой уровень по сути и есть четвертый этаж дома.

Первая комната — моего сына Игоря. На втором уровне остаются, как правило, его гости. Здесь все сде­лано в немецко-голландском стиле. Далее гостевая комната с большим балконом-террасой, откуда я иногда кричу: «Вся власть — учредитель­ному собранию!» Потом идёт моя спальня — святая святых. Как види­те, весьма скромная.


—  То есть вы не любитель ши­карных апартаментов и королевских кроватей?
—  Я их боюсь. Однажды мне до­велось посетить дачу Сталина в Со­чи. Там метров 60 занимает толькс один туалет. Как так можно? Боль­шие пространства, на мой взгляд убивают уют.

—   А что в вашем понимании уют.
—  Это когда ты чувствуешь себя защищенным. Когда тебя тянет в «гнездо». В моей спальне также есть второй уровень, где я размышляю о жизни. Иногда сажусь под настрое­ние на диван у маленького окошка и мне приходят разные мысли в голову. Кстати, здесь же стоит мой детский портрет. Его нарисовал дядя Гаря — это дядя моего друга в Перловке (точ­нее на станции Перловской Ярослав­ской железной дороги, где я в детстве жил у бабушки), он был учителем черчения и художником. Мама однаждь попросила его нарисовать мой портрет. Тут мне три года. И вот временами я смотрю на свое изображение и спрашиваю: «Ну что, Алёшенька, как тебе в твои лета живется?»

—  
И что вам отвечает Алёшенька
—   По-разному. Бывает, что гово­рит: «Ты молодец, Алексей, хороший человек». А иногда: «Какой же ты коз... (в общем, редиска)! Неправиль­но ты сделал, нельзя так было посту­пать!» Словом, помогает. Вот роспись на стене в моей спаль­не тоже со смыслом. Я попросил ху­дожника придумать абстракцию, на­ поминающую жизнь, чтобы каждый в этой картине увидел свое. Здесь нет единого сюжета, есть какие-то обрывки, мысли, персонажи. Но в этом и смысл. Дальше идет комната мамы. Тут все так и осталось, как было при ней.

—   В доме намешано много раз­ных стилей, архитектурных идей. Вы не стремились к какому-то единому решению?
—   Глобальной цели сделать все, скажем, в стиле барокко, ренессанс, рококо или хай-тек не было. Это и не­важно. Главное, что здесь нет жлоб­ства и мещанства.


—   Можно ли сказать, что стиль дома отражает ваш характер?
—   В какой-то степени да. Он не­обычный, не похож на другие. Важно, что он индивидуален. Этому дому во­семь лет, четыре из которых я его строил. И еще потом доделывал, что- то менял, украшал. Я осмысливал пространство, поэтому и усовершен­ствовал его. Можно было, конечно, выпендриться и сделать все иначе — с шиком! Но я хотел здесь жить, а не кичиться. Поэтому для меня важно прежде всего максимальное удобство. И если приезжают гости с детьми, ко­торые где-то бегают, то ты не должен дрожать от того, что вдруг разобьют что-то ценное и тебя потом хватит сердечный удар. Дом должен тебе служить, а не ты дому. Нельзя быть рабом своих вещей и трястись над ними. Для этого есть музеи.

—   Ваша городская квартира та­кая же?
—   Нет, она сделана иначе — в сти­ле хай-тек. Квартира более вычур­ная. Для ее оформления мы привле­кали молодого дизайнера Татьяну Краскову. Но там руководила процес­сом моя жена.

—   Вот сейчас дом готов, ремонт завершен. Казалось бы, можно рас­слабиться и получать удовольствие. Руки не чешутся что-нибудь пере­делать?
—   В доме я уже ничего глобально менять не буду, разве что хочу купить телевизор побольше. Но это точно не последний мой проект. Есть еще па­ра мест, где можно будет построить не­что совсем другое. Один участок я ку­пил недавно недалеко от Бородино, примерно 100 километров от МКАД по Минскому шоссе. У огромного водо­хранилища многие мои друзья-артисты приобрели землю: Пресняковы, Нико­лаевы, Агутины, Бондарчук... Я купил гектар. Мы хотим построить там некий творческий городок. Есть еще один участок по той же трассе на юг. Но там я хочу обустроить тихий, уединенный уголок для себя, чтобы можно было уе­хать и никто не знал, где ты...

—   А дом, в котором мы находим­ся, тогда для каких целей?
—   Это, можно сказать, штаб-квар­тира, куда приезжают мои друзья, где мы обсуждаем какие-то проекты, пес­ни, делаем съемки... Словом, для де­ловых, творческих встреч.


—   Какими уроками из вашего строительно-ремонтного опыта вы можете поделиться?
—   Во-первых, надо тщательно выбирать строителей, которые долж­ны быть квалифицированными спе­циалистами. Когда ты гонишься за дешевизной и думаешь, как сэко­номить тысяч 10-20 евро, то потом наверняка отдашь еще 100 тысяч сверху, чтобы все это переделать. Поэтому нанимать нужно надежную бригаду. Лучше брать людей по реко­мендации, в данном случае хоть ка­кая-то гарантия.

Во-вторых, не стоит экономить на строительных материалах. Если по­купать плитку, то европейского производства — итальянскую, ис­панскую, французскую. Она действи­тельно качественная, отвечает всем размерам — миллиметр в милли­метр. Словом, не экономьте, начиная от цемента и заканчивая предметами интерьера.

И в-третьих, приступая к ремон­ту, надо обязательно планировать весь процесс. Если ты меняешь окна в ноябре, то дом промерзнет и бата­реи лопнут. Лучше это делать в теп­лое время года и, поручая кому-то работу, обязательно оговаривать сро­ки. И так далее.

—   Вы все-таки больше городской житель или поклонник загородных пейзажей?
—   В последнее время мне больше нравится проводить время за горо­дом, а моей супруге — в столице. Я здесь чувствую свободу. Это при­ятно, когда ты можешь выйти во двор в рваной майке, и никто тебе ничего не скажет. Кроме того, здесь все пропитано воспоминаниями о маме, поэтому меня тянет сюда.

—   Почему вы не выбрали Рублев­ку, где живут многие ваши коллеги?
—   Лет двадцать назад мне пред­лагали там участок, но я бы и тогда, и сейчас не поехал туда. Всегда ди­кие пробки, всего одна узкая дорога. Это просто кошмар. Сюда добраться гораздо проще — через Царицыно, через старую Каширку, подольскую трассу. А на Рублевку ты можешь доехать только с одной стороны. Или же на вертолете.

—   Какое место в вашем доме лю­бимое?
—   В гостиной, за большим столом. С правого края всегда сидела моя ма­ма, и к ней приходила наша кошка Ося. Теперь я занимаю это место, в том числе когда принимаю гостей. И Ося — персидский экзот черепахо­вого окраса — теперь всегда идет ко мне. Я купил ее на выставке у метро «Академическая» в возрасте двух месяцев. Она сидела такая одинокая в клетке, самая несимпатичная и по­нимала, что никто ее не выберет. А я пришел туда с маленьким сыном и женой, и мы просто сжалились над котенком. Сейчас ей уже пятнадцать лет. Ося полноценный член семьи. Однажды она принесла семь разно­мастных котят и всех выходила.



—    Какие воспоминания у вас ос­тавил родительский дом?
—    Мне памятен бабушкин сад в поселке Перловка в Мытищах. В доме часто собирались все род­ственники. Помню кусты сирени и прозрачные заборы с частоколом, которые не мешали людям общать­ся. Соседи существовали мирно и друг другу помогали. Была уди­вительная жизнь, когда вечерами все собирались за одним столом под абажуром, пили чай и играли в лото или карты. Сейчас это случа­ется редко.

—   А Москву вы любите?
—   Люблю и ненавижу. Люблю за бешеный ритм. За то, что она дала миру столько интересных людей. За то, что здесь огромное количество учебных заведений и просто прекрас­ных мест. Это город с великой истори­ей, очаг мировой культуры и бизнеса.

Моя Москва — парк Горького, бас­сейн «Москва», Патриаршие и Чис­тые пруды, Ленинские горы, Ботани­ческий сад, ВДНХ, «Ленком», ЦУМ, ГУМ и, конечно, Детский мир, плане­тарий, музей Дарвина, консервато­рия... Москва — это мои корни, дру­зья и родственники. Москва меня учила и закаляла. Я многого добился благодаря ей. Мне не пришлось, как многим, ехать из далекого алтай­ского села и покорять столицу. В этом плане было проще. Не надо снимать квартиру, изучать город, я не мог по­ теряться, как некоторые провинциа­лы... Я говорю спасибо судьбе за то, что здесь родился.


—   За что же вы тогда ее ненави­дите?
—   Москва нередко давит, кале­чит и перемалывает, как мясорубка. Тут часто люди теряют себя, свою индивидуальность. Большинство су­ществуют по принципу «выживают сильнейшие». Ненавижу московские пробки и рынки. Пугает то, что Москву заполонило огромное коли­чество непонятного люда, абсолютно безликого, с угрюмыми лицами, ко­торые затравленно и неприветливо смотрят на вас. —   Облик современной Москвы вам нравится? —   Не однозначно. Я восхищаюсь Москвой сталинской — Ленинский, Кутузовский проспекты, Ленинград­ка. Это основательный город. Не нра­вится, когда бездумно перекладыва­ют плитку и меняют асфальт. И еще: зачем снесли памятник Дзержинско­му? Не понимаю. Стоял себе и пусть бы стоял. Это наше наследие, исто­рия, с которой мы должны жить, даже если сами личности уже раз­венчаны.

—   Наш журнал называется «Сов­ременный дом». Что в вашем понима­нии значат слова
«Сов­ременный дом»
—   Максимум удовольствия: горя­чая вода, свет, раздельный санузел... А если серьёзно — дом, в который хо­чется возвращаться. Современный не значит обязательно технологически навороченный или напичканный мод­ными тенденциями в архитектуре. Это все вторично и не имеет значения. На­до всегда «включать мозги» и думать о том, что будет через пять-десять лет. Мода приходит и уходит, а любимый унитаз остаётся.

Современное — это родное, любимое, не обязательно мод­ное и гламурное. У каждого свой стиль, и каждый по-своему понимает моду. Кто-то любит дерево, а кто-то стекло, главное, чтобы сердце отзывалось.



Алена ДЫМОВА
Фото: Александр Степанов





Категория: Интерьер | Добавил: Редактор (27.01.2013)
Просмотров: 2007 | Теги: интерьер, Глызин | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

КОНТАКТЫ